— Я ведь не знала про нее… что с отцом, может, случилось, и потом…
— Тише, ты! — зашипела Сорока.
— Да она спит. Знаешь что? Давай будем ее вещи сами свертывать.
— Это кто шепчется? — строго сказала Клавдия Петровна, просовывая в дверь седую голову.
Мартышка крепко зажмурилась. Клавдия Петровна обошла кровати и потушила зеленый свет.
Глава восьмая
Ни разу еще третий отряд не получил пяти очков. То кто-нибудь капризничал в столовой, то вдруг само собой неожиданно вырывалось «словцо», и все шло насмарку.
Тонечка молча наблюдала за третьим отрядом и ни разу никого не упрекнула. При ней все шло хорошо, но без нее вожатые и председатель словно забывали о своих обязанностях, забывали о соцсоревновании, и вечером комиссия давала сконфуженному Подколзину то два, то одно очко вместо пяти.
Тонечка вызвала Подколзина в пионерскую комнату. Он шел с тяжелым сердцем: сейчас Тонечка посмотрит на него с упреком и скажет: «Плохой ты пионер и председатель». Он тоскливо поморщился и открыл дверь. У него заранее щипало глаза, потому что он не мог вынести Тонечкиного огорченного вида.
Но Тонечка встретила его весело и оживленно. Она положила руки на его узенькие плечики и сказала: