В глазах командира были бешенство и злоба.
— Проклятье! Тысяча дьяволов! Нужно спешить, а тут, не угодно ли, норд-ост!
И вот мы бесцельно стоим, нас покачивает на волнах, мы уже четвертый час ждем погоды — может быть, утихомирится норд-ост.
Но сегодня не видно ему конца, и командир отдает приказ сниматься с якоря. Шлюпка идет к бочкам, и когда она возвращается уже обратно к кораблю, на наших глазах новороссийский норд-ост откалывает вторую штучку. Белая пена внезапно исчезает с волн, волны становятся меньше, и через несколько минут море снова зеркалится.
Норд-ост исчез так же внезапно, как внезапно бросился на нас с гор. Мы потеряли несколько часов, день уже клонился к вечеру, и потому так нервничают инженер Горюнов и капитан Григорьев. Они поднимают «Баранова». Горюнов три зимних месяца работал над проектом подъема. Судоподъемное дело в СССР — новое, и потому в нем нет ни прошлого технического опыта, ни десятилетиями установленных традиций.
Инженеру дана задача: миноносец под водой, извольте поднять его наверх. И инженер Горюнов три долгих месяца бесчисленными математическими вычислениями и кривыми чертежей поднимал и наконец поднял «Баранова». Поднял на бумаге. Теперь водолазы, матросы, такелажники проводят в жизнь вычисления Горюнова и вместе с инженером готовят подъем миноносца.
«Баранов» погиб давно. То было бурное время — 1918 г. Загнанные в ловушку немцами, бессильные вести революционную борьбу, красные моряки потопили часть царского Черноморского флота.
Другую часть — ту, что теперь по милости Врангеля стоит и разрушается в Бизерте, увел на милость победителей в Севастополь — на сдачу фельдмаршалу Эйхгорну — адмирал Тихменев.
Революционные моряки напутствовали уходящих сигналами на кораблях:
«Судам, идущим в Севастополь. Позор изменникам!» Это было 17 июня 1918 г. А на другой день, 18 июня, вахтенные оставшихся в Новороссийском порту боевых кораблей Черноморского флота увидели на флагманском корабле поднятый сигнал: