— Айно^[2], — ответило несколько человек.

Мария со страхом глядела на крестьян.

— Это ваша девка? — повторил унтер.

— Наша! — раздался чей-то голос.

— Айно, наша! — подхватили еще голоса. — Мы ночью вместе вышли на базар…

Унтер толкнул Марию к толпе людей.

Мария стояла среди людей, которых она видела впервые. И люди эти никогда ее не видели. Но они признали ее своей…

Солнце уже поднялось с востока над Берегами.

День третий

Стахурский никак не мог избавиться от тревожного чувства: словно он спешит на помощь Марии — торопится, чтобы выручить ее из беды.