— Необходимо отрезать подступы к ущелью и уничтожить правый фланг. Другого выхода нет.
— Понятно, — сказал Вервейко. — А может, раньше расспросим этого?
— Конечно, — ответил Стахурский, — выступишь, когда разузнаем. Пока приготовь бойцов. А я тем временем допрошу его. Выполняй.
— Слушаю!
Палийчук посторонился, пропустил начальника штаба и снова стал на пороге. Автомат висел у него на груди, он оперся на него обеими руками и широко раздвинул ноги, почти во всю ширину двери, загромоздив проход: он стоял в позе свободной, но твердо — с места его не сдвинуть.
Гитлеровец уже понемногу пришел в себя. Страх в его глазах теперь сменился ненавистью, пугливой, но лютой. Он был бледен.
— Ваша фамилия? — спросил Стахурский.
Эсэсовец молчал.
— Чин?
Снова молчание.