— Ты торгуешь сам от себя? — спросил Стахурский.
— Нет!.. — обиделся Абдильда и сердито сверкнул глазами. — Разве мы за это воевали на землях Европы, товарищ майор? Я продаю колхозное вино. — Широким жестом он указал на взгорье, покрытое белопенным яблоневым цветом. — Это наши колхозные сады. Кроме яблок, мы разводим еще клубнику и малину. Когда у меня не стало руки и я уже не мог вернуться на завод, я попросился в свой род: мой род за эти годы организовался в колхоз, осел и посадил сады, — русские и этому нас научили. Меня приняли в колхоз и поручили работу по силам.
Он вдруг широко улыбнулся и взял свой стакан.
— Ладно, майор, давай выпьем за труд! Ты сказал хороший тост. Спасибо тебе!
Когда вино было выпито, Абдильда поставил свой стакан вверх донышком и сказал:
— А теперь, братья славяне, идите. Вам надо побыть вдвоем. Мы выпили за ваше обручение.
Мария и Стахурский поднялись. Им было хорошо с Абдильдой, но все же хотелось остаться вдвоем. И они благодарно взглянули на Абдильду.
Абдильда крепко пожал им руки и сказал:
— Через две недели уже будет свежая клубника. Приходите на наши плантации — попробуете клубнику, лучшую во всей Алма-Ате!
— Спасибо! — сказал Стахурский. — Но через несколько дней я уже уеду.