Шеф глядел на Стахурского не то с торжеством, не то сам крайне удивляясь своим же словам. Потом он засмеялся.
— Вы не герр Шмаллер Франц-Эрих-Мария, фольксдейч, инженер путей сообщения. А вы Стахурский, член коммунистической партии, инженер-строитель.
Он захохотал и совсем провалился в глубину кресла.
Стахурский еще выше поднял брови — это было все, чем герр Шмаллер имел право в эту минуту выявить свое душевное состояние. Он не мог даже позволить себе побледнеть.
Провал! Сорваться с места, броситься к окну, высадить раму и выскочить во двор? Там эсэсовские автоматы сразу прострочат его несколькими очередями. Не могло быть речи и о том, чтобы схватить пресс-папье и проломить шефу голову — шофер сидел у окошка, в соседней комнате, а ключ от мотора машины он всегда носил в кармане.
Но кто ж такой этот немец, сидящий против него, — его шеф? И почему он выбрал такой странный способ разоблачения подпольщика?
Стахурский пожал плечами и недоумевающе сказал:
— Я не понимаю вас, мой шеф.
Клейнмихель снова захохотал.
— Вы отлично, чудесно играете, товарищ Стахурский! — сказал он сквозь смех. — Вы чудесный, замечательный актер, товарищ Стахурский! Если б не война, я бы посоветовал вам идти в киноактеры. Вы знаете, сколько зарабатывают кинозвезды в Голливуде? Наша АГФА платит не меньше. Не знаю, хорошо ли платит ваш Мосфильм, но вы безусловно были бы народным артистом.