Стахурский развел руками и сказал, придав своему голосу максимум огорчения:
— Простите меня, мой шеф, произошло какое-то страшное недоразумение. Вас ввели в заблуждение, и вы обращаетесь не к тому, о ком думаете. Я совсем не тот, за кого вы меня, очевидно, принимаете.
Шеф словно не слышал этих слов, он перегнулся через стол, похлопал Стахурского по плечу.
— Это чудесно, чудесно, товарищ Стахурский, что вы умеете так соблюдать свои интересы, но жаль, что вы не хотите оказать мне доверия. Уверяю вас, перед вами только друг, который хочет вам помочь.
Стахурский ответил ему взглядом, полным сожаления. Что же ему делать: он не Стахурский — он всего только Шмаллер Франц-Эрих-Мария, фольксдейч Шмаллер, а вовсе не Стахурский, кто бы перед ним ни был — коварный враг или неумелый друг.
Шеф на минуту задумался. Глаза его скользнули по стене, по окну — ураган гнул до земли верхушки грабов, свинцовые тучи нависали тяжелыми крыльями. Сигара в руке шефа потухла. Он взвешивал и решал. Ветер выл в вышине и скулил в дымоходе. Наконец шеф снова повернулся лицом к Стахурскому — взгляд его был таким же внимательным, но твердым и решительным.
Он сказал сухо, по-деловому:
— Хорошо. Вы не тот, за кого я вас принимаю. Я тоже не тот, кем считаете меня вы!
Теперь Шмаллер взглянул на шефа с удивлением, вполне искренним.
Но Стахурский произнес тихо и категорически: