— Знакомьтесь, Ян, — сказал Стахурский, — вот видите, это наша партизанка Мария.
Ян снял кепку и даже попытался щелкнуть каблуками. Мария еле сдержалась, чтобы не расхохотаться. Ян галантно отрекомендовался:
— Меня зовут Ян Пахол. По национальности я чех. И антифашист. Очень приятно!
Мария протянула руку, тоже несколько жеманно: лукавство искрилось в ее глазах.
— Мария, — сказала она.
Потом они втроем уселись на краю обрыва, спустили ноги и, нащупав опору, начали сползать. Расщелина была такой узкой, что местами можно было опереться ногами в обе стенки обрыва. Корни деревьев свисали, как обрывки веревок.
Укрытие находилось над ручейком. В черноземе под корнями старого граба вешние воды размыли широкую, но неглубокую яму. Мария приподняла корни и сухой хмель, свисавшие над входом.
— Залезайте. И ложитесь теснее.
Стахурский влез первый.
— Ого, — сказал он, — да тут даже комфорт!