Под давлением неопровержимых доказательств, показаний свидетелей и признаний их собственных соучастников — все они вынуждены были сознаться в своих преступлениях, во всех своих злодеяниях и признать свою вину перед советскими людьми, перед украинским народом и перед Украинским советским государством.
За что судили «отобранных»?
Выслушаем, прежде всего, свидетеля — советского человека.
Вот на суде в городе Стрые рассказывает колхозный сторож, семидесятилетний украинский колхозник Серанта Михаил Григорьевич.
— 22‑го февраля, в семь часов вечера, пришел я домой. Вдруг жена моя закричала, что мы горим. В ту же минуту услышал я выстрелы и увидел, что горит моя хата. Мы с женой и сыном нашим выбежали из хаты и тут увидели, что пылают и колхозные постройки. Нужно было спасать колхозный скот. Мы с женой и сыном бросились выводить скот из помещений, охваченных огнем. Спустя некоторое время сбежались люди, и все вместе мы принялись тушить пожар… Бандиты, поджегшие колхозное добро, хотели помешать нам, но им это не удалось.
Государственный обвинитель спросил подсудимого, бандитского «атаманчика» Гельнера, который со своими бандитами пытался сжечь постройки этого колхоза.
— Почему вы совершили это злодеяние?
— По приказу нашего руководства.
— С какой целью?
— Мы должны были помешать строительству колхозов и улучшению жизни колхозников.