Я пролежал всего несколько минут, когда в амбар вошел крестьянин с вилами в руке, которые собирался воткнуть в солому, где я притаился, и он, по всей вероятности, прикончил бы меня, если бы я не издал отчаянный стон после безуспешных попыток заговорить. Этот горестный звук испугал деревенщину, который попятился и, обнаружив окровавленное тело, остановился, дрожа и выставив перед собой вилы — волосы его стояли дыбом, глаза были вытаращены, ноздри раздуты, а рот разинут. В другое время меня оченьпозабавила бы эта фигура, остававшаяся в одном и том же положении почти десять минут; в течение этого времени я несколько раз тщетно пытался молить его о сострадании и помощи, но язык мне не повиновался, и из горла вырывались только стоны. Наконец появился старик, который, при виде остолбеневшего парня, воскликнул:
— Господи помилуй! Малого околдовали! Ты что, Дик, очумел, что ли?
Дик, не сводя глаз с устрашившего его предмета, ответил:
— Ох, отец, отец! Здесь или дьявол, или мертвое тело! Не знаю, что это, но оно ужасно стонет.
Отец, у которого зрение было слабое, достал очки и, нацепив их на нос, глянул на меня из-за плеча сына, но как только он меня увидел, его начало трясти еще больше, чем Дика, и он обратился ко мне заикаясь:
— Во имя отца, и сына, и святого духа, заклинаю тебя, если ты сатана, убирайся в Красное море, а если ты человек убитый, то так и скажи, чтобы тебя могли похоронить по-христиансюи!
Так как я не мог удовлетворить его просьбу, он повторил свое заклятье, но не добился успеха, и долгое время они пребывали в мучительном страхе. Наконец отец предложил сыну подойти ближе и получше разглядеть привидение, но Дик считал, что приблизиться ко мне должен отец, так как он уже старик, негодный для работы, и что если с ним приключится беда, потеря будет невелика, тогда как он, Дик, может спастись и еще пригодиться своим ближним. Этот разумный довод не произвел никакого действия на старца, по-прежнему прятавшегося от меня за спину Дика.
Тем временем я попытался поднять руку и подать сигнал бедствия, но у меня хватило сил только зашуршать соломой, и этот шорох столь испугал молодого крестьянина, что он бросился к двери и по дороге сшиб с ног отца. Старый джентльмен не терял времени на то, чтобы подняться, и очень быстро пополз задом, подобно крабу, пока не очутился за порогом, не переставая бормотать при этом заклинания. Я пришел в глубокое уныние, видя, что мне грозит опасность погибнуть из-за скудоумия и трусости этих невежд, и уже терял сознание, когда в амбар вошла старуха в сопровождении обоих беглецов и бесстрашно приблизилась к тому месту, где я лежал, со словами:
— Если это дьявол, я его не боюсь, а если мертвец, он не может причинить нам зло!
Увидав, в каком положении я нахожусь, она воскликнула: