Глава XXXIX
Прием, оказанный мне этой леди — Я влюбляюсь в Нарциссу — Сообщаю подробности моих последних злоключений — Завоевываю расположение моей хозяйки — Описание молодого сквайра — Я узнаю новые подробности о положении Нарциссы — Загораюсь смертельной ненавистью к сэру Тимоти — Знакомлюсь с библиотекой и сочинениями миледи. — Ее сумасбродное поведение
Набравшись этих полезных сведений, я отправился в дом, где она проживала, и был введен горничной к миледи, которая до сей поры меня еще не видела. Она сидела в своем кабинете, опустив одну ногу на пол, а другую положив на высокий табурет, стоявший на некотором расстоянии от ее стула; рыжеватые пряди волос свисали в беспорядке, которого не назовешь красивым, с головы, не прикрытой чепчиком, чтобы удобнее было почесывать ее одной рукой в то время, как в другой она держала огрызок пера. Лоб у нее был высокий иморщинистый; глаза большие, серые и выпуклые; нос длинный, острый, орлиный; весьма вместительный рот, лицо худое и веснущатое, а подбородок заострен, как сапожный нож; на верхней губе помещалось изрядное количество дешевого испанского табака, который, то и дело ссыпаясь, украшал ее шею, от природы не очень белую, а также и платье, висевшее на ней свободно, c небрежностью поистине поэтической, не скрывая белья, очень тонкого, но, по-видимому, не стиранного ни в какой воде, разве что в Кастальских струях{66}. Вокруг нее лежали груды книг, глобусы, квадранты, телескопы и другие научные приборы. Табакерка находилась справа от нее, слева лежал носовой платок, достаточно долгое время бывший в употреблении, а по обе стороны кресла стояли плевательницы.
Когда мы вошли, она пребывала в раздумье, и горничная не почла возможным ее тревожить, так что мы ждали несколько минут, оставаясь незамеченными, а она тем временем покусывала гусиное перо, меняла позу, корчила всевозможные гримасы и, наконец, с торжествующим видом продекламировала вслух:
«И боги отступают предо мной».
Запечатлев свое достижение на бумаге, она повернулась к двери и, увидев нас, воскликнула:
— Что такое?
— Вот этот молодой человек, — отвечала моя проводница, — которого миссис Сэджли рекомендовала вашему лордству в лакеи.
Услыхав такой ответ, она долго всматривалась в мое лицо, а затем осведомилась о моем имени, которое я нашел нужным скрыть, назвавшись Джоном Брауном. Окинув меня любопытным взглядом, она изрекла следующее:
— О! Да, припоминаю, ты потерпел кораблекрушение. Как ты добрался до берега — на спине кита или на спине дельфина?