Здесь дон Родриго, узнав, что охотник на лисиц промотал свое поместье, которое было назначено итти с торгов, решил купить это поместье, где он родился, и приобрел все земли, принадлежавшие его отцу.
Через несколько дней после совершения этой сделки мы покинули Эдинбург, чтобы вступить во владение поместьем, и по пути задержались на ночь в городе, где я получил образование. Я узнал, что мистер Крэб умер, послал за его душеприказчиком, уплатил свой долг с процентами и получил назад расписку. Мистер Пошн с женой, прослышав о нашем приезде, имели дерзость явиться в гостиницу, где мы остановились, назвали себя и просили разрешения засвидетельствовать почтение моему отцу и мне; но воспоминание об их подлои обращении со мной в дни моего сиротства слишком глубоко запало в мою душу, чтобы его могла изгладить такая корыстная угодливость. Я с презрением отказался их видеть и поручил Стрэпу им передать, что мой отец не желает иметь ничего общего с такими, как они, низкими людьми.
Они ушли, а через полчаса внезапно какая-то женщина, без всяких церемоний открыв дверь комнаты, где находились, обратилась к моему отцу с такими словами:
— Мое почтение, дядя!.. Как я рада вас видеть! Это была одна из моих кузин, упоминаемых в первой части настоящих мемуаров; дон Родриго отозвался:
— А кто вы, мадам?
— О! — воскликнула она. — Мой кузен Рори знает меня очень хорошо. Вы помните меня, Рори?
— Да, мадам, — ответил я. — Что до меня, то я вас тогда не забуду. Сэр, это одна из молодых леди, которые, как я говорил уже вам, относились ко мне столь человечно во дни моего детства!
При этих словах лицо отца запылало от негодования, и он так повелительно приказал ей выйти вон, что она в испуге ретировалась, бормоча проклятия, когда спускалась по лестнице. Впоследствии мы узнали, что она была замужем за прапорщиком, промотавшим все ее состояние, а ее сестра родила ребенка от лакея своей матери, который теперь женат на ней и держит жалкую пивную в провинции.
Слава о нашем преуспеянии опередила нас, и мы узнали, что на следующий день городские власти намерены приветствовать нас как почетных граждан; отец мой, правильно оценив их любезность, приказал подать лошадей рано утром.
Мы отправились в наше поместье, находившееся милях в двадцати от города; не доезжая полулиги до дома, мы встретили толпу бедных арендаторов — мужчин, женщин и детей, — выражавших свою радость громкими восклицаниями и сопровождавших нашу карету вплоть до ворот. Поскольку нет на земле страны, в которой крестьяне были бы так привязаны к своим помещикам, как в Шотландии, они нас чуть не задушили изъявлениями своей любви. Отец мой всегда был их любимцем, и теперь, когда он появился как их господин, которого они так долго считали умершим, их радость вылилась в сумасбродствах. Когда мы вошли во двор, нас окружила такая толпа, что кое-кого чуть не задавили насмерть; те, кто был поближе к дону Родриго, упали на колени, целовали его руку или полы кафтана, громко молясь о его здравии и благополучии; другие так же поступили с Нарциссой и со мной; наконец остальные хлопали в ладоши и молили небеса ниспослать на нас свое благословение. Коротко говоря, вся сцена, — хотя и грубая — была так чувствительна, что нежная моя спутница плакала, на нее глядя, и даже мой отец не мог удержаться, чтобы не прослезиться.