— Ну, что ж, — ответил он, — если у вас хватит денег в кармане, с вами будут обходиться, как с принцессой.
Когда же она сообщила ему о своей бедности, он поклялся, что никому не открывает кредита, и приказал одному из своих помощников привести карету, чтобы немедленно доставить арестованную в Маршалси. Пока они ждали экипажа, она отвела меня в сторонку и попросила нимало о ней не беспокоиться, потому что она знает, как ей выпутаться очень скоро из затруднительного положения и, может быть, кое-что благодаря этому выиграть. Хотя ее слова были для меня загадкой, я остался весьма доволен ее уверенностью и, когда карета подъехала к двери, вызвался проводить ее в тюрьму; на это предложение она после долгих просьб согласилась. Когда мы подъехали к воротам Маршалси, наш проводник слез с козел и, потребовав, чтобы его пропустили, предъявил приказ тюремщику, который, увидав имя Элизабет Кэри, воскликнул:
— Ага! Старая моя знакомая, Бет! От всей души рад тебя видеть.
С этими словами он открыл дверцу кареты и помог арестованной выйти, но, разглядев ее лицо, отпрянул вскричав.
— Тысяча чертей! Кто же она такая?
Встревоженный этим вопросом, бейлиф не без волнения крикнул:
— Чорт подери! Кем же она может быть, как не Элизабет Кзри?
— Вот это — Элизабет Кэри! — ответствовал привратник. — Будь я проклят, это такая же Элизабет Кэри, как моя бабушка! Провалиться мне сквозь землю, Бет Кэри я знаю так, словно сам ее сделал!
Тут леди сочла уместным вмешаться и сказать бейлифу, что, поверь он ей сразу на слово, он бы избавил и себя и ее от многих хлопот.
— Может, оно и так, — отвечал он, — но, ей богу, прежде чем мы с вами расстанемся, я должен иметь еще какие-нибудь доказательства, что вы — не она.