— В атаку! — скомандовал Борис.
Завязался ожесточенный бой не на жизнь, а на смерть. Был убит политрук роты. Замертво упал пулеметчик. И вот сам Борис свалился раненный, не в состоянии двинуться. К нему подполз командир 4-го отделения Шукалкин, чтобы вытащить его из огня. Но Борис продолжал кричать:
— Вперед! Бейте разбойников!
Гитлеровцы в этом бою были разбиты, в панике бежали. Бориса доставили в лагерь в бессознательном состоянии. Когда Гриша Гордон приступил к своей первой операции («врачем» он сделался еще в гетто, хотя успел пройти всего три курса медицинского факультета), Борис взглянул на него с печальной улыбкой в глазах и приободрил «хирурга»:
— Смелее, братец! Нас и не так резали…
— Когда?
— Уже забыл?! А вот когда в гетто нам пришивали желтые заплаты. Словно по сердцу ножом резали… Большей боли мне уж никогда не испытать… Теперь уж «им» больно будет…
И, действительно, первый партизан из Минского гетто Борис Хаимович причинял врагам много боли. Спокойный, рассудительный, он терял свою солидность командира, как только откуда-нибудь доносилась черезчур длинная автоматная очередь. Он входил в азарт и всегда оказывался со своим отделением впереди, на самых опасных участках.
Однажды, недели через две после ухода из гетто, враг выследил местонахождение партизанского отряда. Гитлеровцы напали на партизанский пост и забросали его гранатами. Борис со своим отделением ушел километра за три от лагеря и стал поджидать врага.
В полутора километрах от лагеря сидела в засаде другая группа партизан. Враг наступал. Борис подпустил гитлеровцев на близкое расстояние. Когда фашистские бандиты были метрах в 70 от партизан, раздалась его команда: