Румынская княгиня, спасаясь от сирокко, готовится к отъезду; румынская княгиня — это законодатель всей «Конкордии», каждое её суждение — это для остальных непогрешимое суждение высшего света, без малейшей критики, на честное слово; каждый её поступок — это образец для подражания. Марбургский краб первым распластался на ступеньках княжеского трона, он всеми своими клешнями держится за неё. Если сегодня уедет княгиня — следующий же день марбургские водоросли потянут за собой мою небожительницу, и итальянское небо превратится для меня в лондонское фабричное клеймо.
С сирокко я бороться больше не могу, — даже я: он уже положил меня на обе лопатки, все мои меры противодействовать ему и удержать княгиню постыдно провалились.
Княгиню надо задержать, княгиню необходимо приковать к «Конкордии», — ненадолго, Ричард, ненадолго, пока я буду ратоборствовать с немецкими пасторами. Ненадолго, я это чувствую каждой кровинкой своей.
Ричард, спасай. Только ты, гений изобретательности, можешь помочь, только ты сможешь удержать княгиню. Ты знаешь все языки, ты знаешь песни и танцы всех стран, ты умеешь показывать фокусы, насколько мне помнится, ты даже по канату умеешь ходить, ты изящен, ты тонок и строен, румынка кругла, нуль нуждается в единице, будь ею, дай мне 10 дней, иначе я свою жизнь сведу к нулю; хотя бы только десять дней — и я буду самым счастливым датчанином в мире.
Ричард, нашей старой дружбой, всеми очаровательными часами наших прошлых бесед и встреч и будущих я самым серьёзным образом заклинаю тебя: приезжай, приезжай немедленно. Ты уже достаточно побыл в Риме и неужели какая-то мёртвая глыба тебе дороже пока ещё живого, но умирающего твоего
Лауридса Риста.
__________________
Telegramma.
Temichori (Romenia) Aphanasiu Mavropomescu.
(Текст по-румынски латинскими буквами).