— Влюблен, говорит.
— Ну, и слава богу. Потчуйте его, отец мой, хорошенько! — только отвечает счастливая мать.
Наконец, последовало прощание, полное своеобразного такта и собственного достоинства, несмотря на все очарование невестой:
— Извините меня, Анна Петровна, мне пора, у меня дела много, я ведь человек деловой. Позвольте мне выпить рюмку вина и проститься с вами.
На приглашение хозяйки закусить что-нибудь уже в дверях уходивший Садовский останавливался и со словами:
— Нет-с, покорно благодарю. Я выпью еще рюмку вина, и имею честь откланяться, — возвращался, выпивал рюмку, при сем удобном случае снова прощался с Марьей Андреевной, опять нежно целовал ее ручку, вновь обещал привезти конфет… и… удалялся.
Купля совершилась. Происходит парадный сговор, глазеть на который приходят разные зрители. Надобно было видеть игру Садовского, чтобы понять всю радость, все счастье от достигнутой цели Беневоленского, когда он, приняв нужные меры, чтобы не затесалась в числе зрительниц приданого и невесты его покинутая любовница (способная сделать дебош), оставшись, наконец, один, перед зеркалом, вспоминает свою прошлую жизнь.
Что он был, Максимка Беневоленский? Мальчишкой сидел в затрапезном халате в приходском училище… потом кланялся каждому встречному, чтоб не прибил как-нибудь… А теперь? Его рукой не достанешь… вот она, история-то! И выходит, что в жизни главное — ум… и предусмотрительность.
— Нужда ум родит, а ум родит деньгу, а с умом да с деньгами все можно сделать.
Проговорив эти слова, Садовский погружался в думу.