Светильник пламенных страстей,
Среди душевных потрясений
В твоей душе, твоих чудес
Непостижимые мгновенья
Понятны только для небес
Души святые впечатленья! —
обращался он к Мочалову. Заканчивалось это длинное послание так:
И кто твои услышав стоны,
Скажи, Мейнау, не рыдал.
Когда с Луизой, с Дездемоной