Под вечер к Евдокии Ермаковой, работавшей на прополке со своим звеном возле дороги, ведущей в районный центр, подъехал Антон Захарыч Голубев — председатель колхоза «Завет Ильича».
— Дуся! — окликнул он Ермакову. — Тебе Маруся кланяется на радостях.
— На каких-таких радостях? — разогнулась Евдокия.
— Муж к ней приехал из Германии вчера.
— Муж?! — Евдокия бросила тяпку на землю и побежала к дороге. — Что говорил? Что про Степана сказывал? Маруська что передавала мне?
— Ничего другого... Сказала — передай привет... Да у них дым в хате стоит...
— Что ж она? Ведь Николай со Степаном в одном полку служили.
Голубев посмотрел на солнце, садящееся за Доном, на розовые облака над степью и сказал:
— Ты извини меня, Дуся... только мне до заката положено быть в районе... Прощай, — он махнул ей рукой и хлестнул коней кнутом.
Дуся осталась стоять у дороги. Потом она взяла тяпку и, ступая босыми ногами по теплой дорожной пыли, пошла в сторону бригадного стана.