- Имею эту честь.
- Прошу быть без церемоний: мы здесь не в столице; а без лишних слов, если я могу вам быть чем полезен, то располагайте мною. У меня есть редкие издания... да-с, сочинения, которые надо поискать, да, поискать, прибавил профессор с чувством самодовольствия. - Будемте добрыми соседями.
Он протянул руку студенту с непритворным радушием.
"Добрый человек", - подумал барон, невольно тронутый ласковым приемом.
- Знаете что: если вам не скучно с стариком, откушайте с нами.
По странному противоречию, молодой человек сперва обрадовался. "Я ее увижу, - подумал он, а потом присовокупил: - А уж не замышляет ли этот ходячий фолиант сблизить меня с своей дочерью, даже, чего доброго, женить на ней, считая на мое будущее наследство.
Он, верно, знает, что я буду богат".
Но поистине профессор не знал о том ни полслова.
Он любил молодых людей и желал им быть полезным, где только мог. Студент принял приглашение, раскланялся и возвратился через час. Толстая служанка накрывала на стол. Профессор в длинном оливковом сюртуке и в белом батистовом галстухе бодро ходил по комнате, а у окна сидела его дочь и вязала чулок. При входе гостя она покраснела, привстала и присела довольно неловко. Профессор начал говорить о погоде в ученом отношении и пригласил садиться за стол.
Увы! Служанка принесла в миске кашу под названием офен-гриц с молочною прихлебкой. Профессор принялся кушать с наслаждением, дочь его - с явным удовольствием; один барон прихлебывал с горестным чувством. Плохой обед, даже подле существа любимого - дело неприятное, когда есть хочется. Не оттого ли это, что любовь проходит, а аппетит - никогда.