Тут Сафьев заметил, что Леонин не слушал его более.
Бал горел ослепительным светом, пары кружились в шумной мазурке. Наступала пора, когда все лица оживляются, когда взоры становятся нежнее, разговоры выразительнее. Лядов заливался чудными звуками на своей скрипке. В воздухе было что-то теплое и бальзамическое.
Казалось, жизнь развертывалась во всей красоте.
- Любили ли вы когда? - говорил на ухо графине высокий адъютант, играя кончиком своего аксельбанта. - Любили ли вы когда? - повторил он, поглаживая усы... - Любили ли...
Молодая женщина прижала веер к губам, рассеянно бросила взгляд на свой наряд и отвечала вполголоса:
- Не знаю.
Адъютант провел рукой по воротнику.
- Как, - сказал он, - это не ответ!
- Вот что, - прервала графиня, - вы несносны с вашими вопросами. Я с вами никогда танцевать не буду. Какое вам дело, любила я или нет? Скажите мне лучше что-нибудь новенькое. Где вы были сегодня? кого видели?
- Я дежурный нынче. Кроме просителей, не видел никого.