— Как, это он?
— То-то, что он. Он уступает ее вам, он знает, что вы ее любите.
— А кто сказал ему, что я люблю ее?
— Я…
Щетинин стоял неподвижный, устремив удивленный взор свой на Сафьева, который с своей бездушной наружностью отгадал глубокую тайну его души.
— Леонин просил у вас извинения, — продолжал Сафьев. — Жаль мне его: добрый малый, да глуп был сердцем.
— Поедемте к нему! — закричал Щетинин. — Я обниму его перед отъездом и поклянусь ему в вечной дружбе.
— Что до этого, — сказал хладнокровно Сафьев, — это опять пустяки.
Граф, заметив, что никакие смертоносные приготовления не угрожали его спокойствию, почел тут нужным вмешаться в разговор с тоном оскорбленного достоинства.
— Я очень удивляюсь… — сказал он.