Они начали играть, только нестерпимо дурно: то он опаздывал, то она торопилась. В комнате становилось темнее и темнее.
— Признайтесь, — сказал барон шепотом, — вы на меня сердитесь?
— Зачем сердиться?.. Бог вас простит… У меня тут не то, кажется, написано…
— Нет, — продолжал барон, — нет, дайте мне выслушать выражение вашего гнева, быть может я и оправдаюсь.
— Ах! Извините, я кажется, не ту строку играю.
— А мне так больно, что вы на меня досадуете.
— На что вам… переверните страницу.
— Мне так дорого ваше участие, оно мне так нужно.
Я так несчастлив…
— Вы несчастливы!..