Статская советница отвернулась и плюнула с негодованием.
— Про аптекаршу, что ли, матушка?..
— Про кого же другого? Ведь есть же этакие мерзавки!
— Поистине, грех великий.
— Что-о-о?..
— Грех, матушка, великий.
— Я не велю ее на двор к себе пускать. А ведь он, матушка, говорят, богатый человек… Много дарит, верно. Не слыхала ли?
— Нет, не слыхала-с.
— Экая ты бестолковая. Никогда ничего не узнаешь.
Говорят, собой хорош. Ты его видела?