— Да сестре твоей.
— Семнадцать лет. Не мешай только, пожалуйста, братец, ты ведь видишь, что я занят.
— А что, она хороша собой?
— Ну, хороша. Какое тебе дело? Надоел с вопросами!
— Глаза у нее черные?
— Черные, только отвяжись.
Семнадцать лет и черные глаза. Какой молодой человек устоит против такой очаровательной мысли. Я не вытерпел.
— Федя, что она пишет?
— Ну, так слушай же, — отвечал он с притворной досадой, потому что в самом деле ему очень хотелось похвастать передо мною своей перепиской.
Федя начал читать письмо. Оно было наполнено прелестным вздором. В нем выражались все полудетские впечатления молодой беззаботной девушки. Она была на каком-то бале, кажется, в Москве в Дворянском собрании. Ей было так весело, как она еще и не запомнит.