— Говори! Что мне говорить! Меня никогда не спрашивают. Я здесь что у вас? Каждая с улицы больше для вас значит.
— Ну, не сердись; ты знаешь, я в завещании тебя не забуду.
— На что оно мне, ваше завещание-то? Не надо.
И без него проживу свой век. У меня есть свои родственники, такие же генералы, как вы. Сколько раз хотела вас оставить…
— Что ты, Клеопатра Ильинична?
— Да так, я даром что не в молодых летах, а всетаки девушка. Мне неприлично жить в доме, где происходят такие вещи, что девице и говорить о них стыдно.
— Опять напроказил Андрей? — спросила графиня.
— Напроказит он вам, будете помнить его проказы, ничем не исправите потом — вот оно что. Клеопатра Ильинична из лет выживает, и врет она, и ничего — не смыслит она, и дура она, а на поверку дура-то умнее всех ваших умников!
— Да что ж это значит? — с нетерпением сказала графиня. — Говори, что знаешь.
— Ничего не знаю.