Наконец, и самый частный начал ко мне похаживать в лавку. Придет, бывало, и отдувается: «Что это, братец, я озяб что-то. Нет ли водки, хоть бы согреться немного». — «Как не быть, ваше благородие, извольте кушать на здоровье». А водка точно знатная... Я ему рюмочку, другую, третью. Частный мой так нагреется, что еле до дома дойдет. Так по этакой-то-с оказии я и стал ему задушевным приятелем. Только и слышу, бывало: «Иван Петров, зайди закусить. Иван Петров, вечерком ко мне милости просим, пройдемся по пуншту». С утра до вечера все, бывало, зовет к себе. А мне то-то и надо. Частный за ворота... а я в дверь... словом...
Тут рассказчик улыбнулся и остановился опять.
— Словом... Ну, да что тут много толковать! Прошел месяц, другой. Сижу я в своей лавке и торгую по обычаю.
Вижу я, идет частный и отдувается. Я вскричал Сеньке:
«Подай анисовой, частный идет». Вошел частный. «Здравствуй, Иван Петров». — «Здравия желаю, ваше благородие». — «Что это, братец, я озяб что-то. Нет ли чем погреться?» — «Как не быть?» Вот я взял было рюмку и подношу ему с поклоном: прошу, мол, кушать на здоровье.
А он как надуется вдруг весь красный, и глаза сделались у него словно оловянные ложки. Господи боже, что это с ним? Смотрит мне на руку и стоит как вкопанный. Я сам взглянул на руку... Ахти, грех какой, кольцо-то я забыл снять.
А надо тебе, барин, сказать, что частниха подарила мне колечко червонного золота с голубым цветочком и просила носить на память, только не показывать мужу.
Как только ушел он, я и смекнул, что дело-то плохо, да давай бог ноги, задами, через заборы прямо к частнихе. «Беда, Марья Петровна, беда, возьмите ваш перстень».
Не успел я вернуться, а меня уж схватили трое десятских за шиворот, да и тащат в острог. «Помилуйте, я купеческий племянник, не смейте меня трогать». Ничуть не бывало, связали руки, да и посадили в острог, в темную, и наручники надели. Вор, дескать.
Не больно весело, барин, сидеть в остроге. Духота такая, что не вытерпишь. На руках железы. Хочешь руки поднять — нельзя. Хочешь лечь негде. Хочешь есть — вода тебе да хлеб. Не приведи бог попасть в острог!