— Ну, а что же вы делаете в голодные годы? — спросил Иван Васильевич.
— Да бог милует. Давно не было беды, да и запасы у меня в порядке. Ссуды ни у кого, слава богу, родясь на просил. Пятнадцать лет никак тому назад хозяйство-то еще, знаешь, было слабенькое, уж точно была невзгода.
Озимь еще с осени червь поел. Весной бог не дал дождя.
Словом, ни колоса, ни зерна, ровно ничего. Запасов не было. Что станешь тут делать? Пришли ко мне мужики и плачутся: «Беда, батюшка Василий Иванович! Ни себя, ни детей кормить печем. Знать, последний час пришел».
Ну, говорю я, ребятушки, что ж тут делать? У меня, слава богу, есть зерно в амбаре. Мог бы, правда, по тридцати рублей за четверть спустить, да бог не пошлет благословения на такое дело. Берите, пока хватит. Авось и прокормимся как-нибудь... Слава богу, всем достало.
— Да это прекрасно! — воскликнул Иван Васильевич.
— Что ж тут хорошего? Не умирать же им впрямь с голода. Да этого мало. Кругом меня помещики всё богатые, знатные, знаешь, такие живут себе за границей — где им подумать о мужике. Знаешь ли, до чего доходило? Целое село выйдет на большую дорогу обстановить проезжего.
— Как, грабят? — спросил Иван Васильевич.
— Нет, брат, не грабят, а станут мужики на колени:
«Сам, батюшка, видишь, не дай умирать, а за душу бога молить». И ко мне пришли, и я им все отдал, что осталось после моих собственных, отдал, разумеется, взаймы.