Графиня не раз говорила, что она оставляет своей питомице часть своего богатства, и трудно представить, сколько внезапных страстей развили эти простые слова.
В течение двух лет, почти каждую неделю в кабинете графини слышались предложения руки и сердца, мольбы о счастии жизни. Наташа смеялась. Не понимая еще любви, она страшилась супружества. И зачем, говорила она, было менять ей на неизвестное свою веселую, беззаботную жизнь? И как она решится оставить свою маменьку? При этих словах начинались целованья, проливались две-три слезы, и новые удовольствия изглаживали грустное впечатление. Женихи расходились с длинными носами и пустыми карманами. Наташа была провозглашена существом без души и сердца, интриганкой, обманывающей доверчивую благодетельницу из тайных замыслов и подлой корысти.
Однажды графине было как-то чрезвычайно грустно.
- Послушай, Наташа, - сказала она, - надобно, однако ж, о тебе подумать. Пока я жива, тебе, я знаю, хорошо; но ведь я могу умереть: с кем ты тогда останешься?
- Я не переживу вас, - отвечала, содрогнувшись, Наташа.
- Полно, милая, говорить пустяки, - продолжала графиня, поцеловав свою воспитанницу в лоб. - Ты молода и здорова, слава богу... тебе еще долго жить на свете. Только вот что я думаю: не пора ли остепениться.
Не век же молодой, замуж надо все-таки выйти.
- Зачем? - спросила Наташа.
- Затем, чтоб меня успокоить. Есть же добрые люди на свете: выбирай кого хочешь. Дай мне поглядеть на твое счастье.
- Если вы этого хотите, маменька, - сказала Наташа, - выберите сами. Я рада исполнить вашу волю.