Народ уже разошелся, вечер уже сменил утро, а она все молилась и рыдала у праха своей благодетельницы.
Вдруг женский голос раздался подле нее, и ей послышались странные слова:
- Как ей, бедненькой, и не плакать... Ведь графиня ей ничего не оставила.
- Духовной не успела, сердечная, написать, - отвечал другой женский голос, - точно, как не плакать! Ведь у нее алтына, у бедной, нет. Наша сестра, бесприютная...
Каково-то ей будет? Уж точно несчастье!
Наташа оглянулась.
На ближней гробнице сидели две нищие старухи, из числа тех, которые всегда шатаются по похоронам; они вздыхали притворно и, разговаривая между собой, насмешливо поглядывали на сироту.
Наташа, испуганная странным истолкованием ее горя, убежала обратно к городу; но у заставы она остановилась... Куда идти ей? Медленно дотащилась она до дома, в котором промчались такие счастливые минуты.
Около дома суетились полицейские, а у подъезда дожидалась бедная чиновница.
Надо знать, что по возвращении от похорон графини первые барыни губернского города собрались сеймом.