И сделали так, как повелел царь Метейя. По правой стороне от царя сидел отрок Кения, но не возгордился. Черные глаза его мерцали, как две погасшие, но все еще прекрасные звезды. Уста его алели, как две розы, как две яркие розы, над которыми рыдает соловей. И золотое кольцо с алмазом сверкало на его руке, как вечерняя звезда на багрово-дымном небе заката. И были глаза его без сияния, уста его без улыбки, и руки его не радовались.
Черными и спокойными смотрел он на царя Метейю глазами, и стало грустно царю Метейе, и однажды спросил царь Метейя друга своего Кению:
— Милый друг мой Кения, не завидуешь ли ты мне?
Кения склонил низко голову, как надлежит делать тем, к кому обращено царское высокое слово, и сказал спокойно:
— Великий царь, я тебе не завидую.
Царь нахмурился и спросил снова:
— Милый Кения, не хочешь ли ты быть царем?
И ответил Кения:
— Я не хочу быть царем.
— Кения, ты, может быть, думаешь, — продолжал спрашивать царь, — что ты поднял яйцо и потому имеешь право быть царем?