— Пустое! — с раздражением продолжал Хмаров. — Любить можно по-настоящему только тогда, когда обеспечен.
— Да пойми, что любовь прочнее всего обеспечивает жизнь.
— Как бы не так. Вот я, например, люблю сигары. А без денег какие сигары.
— Экий ты циник! — с кротким негодованием воскликнул Гарволин, и смуглые щеки его покрылись румянцем.
— Ничего не циник. И женщины денег стоят. К ним, брат, без подарков лучше и не суйся.
— Ты клевещешь на женщин.
— Ну нет, брат, уж это-то я по опыту говорю, — хвастливо возразил Хмаров и молодцевато огляделся вокруг бойкими, серыми глазами, в которых было что-то блудливое.
«А в самом деле, — подумал он, — надо подарить что-нибудь Шанечке. Дитя! ее и это еще позабавит».
— Вот только безденежье наше! — сказал он вслух, и по его лицу пробежала гримаска озабоченности.
— Вы богато живете, — заметил Гарволин. — Чай, здорово денег просаживаете.