— Хорошее дело! Что ж, у меня шальные деньги за тебя платить? Вот как возьму веник…
— Вы только и знаете, — шепнула Шаня, ярко краснея.
Она знала, что отец может исколотить ее до полусмерти, — но в ней сидит злобный дьяволенок, который подсказывает ей дерзкие ответы. Ей страшно, — но дерзкие слова словно сами срываются с языка.
— Молчи, пока… — внушительно и грозно говорит отец.
А мать смотрит на нее с упреком и делает ей, незаметно для отца, знаки, чтобы она молчала. Но Шаня не унимается и ворчит:
— Никто так не обращается… Я — большая.
— А вот поговори у меня. Зачем сапоги в глине?
— Не успела снять, — сейчас только пришла.
— А где была до этаких пор?
— Известно, где, — в гимназии. Где ж мне быть!