— Какие скороспелые нежности! — воскликнула Софья Яковлевна, сверкая глазами и покрываясь румянцем негодования.
— Мы только немного прошли вместе и расстались. И я вовсе не думал прятаться. Я даже не сразу вспомнил. Что ж тут такого?
— Ах, это все та же мещаночка! — вспомнил и дядя. — Браво, Женечка, у тебя появляется постоянство во вкусах: не на шутку влюбился в свою сандрильону.
— Что ж, что мещанка? — возразил Женя. — У нее приданое есть.
— Много ли? — насмешливо спросила мать.
— Тридцать тысяч! — с весом сказал Женя.
Мать пренебрежительно пожала плечами.
— Ну, все же деньга… если только отец даст, — вступился дядя, лукаво усмехаясь.
— Не рано ли думать? — спросил отец.
— Это у нее собственные, — сказал Женя, отвечая дяде.