Шаня весело побежала вперед. Варвара Кирилловна и Марья Николаевна сошли с паперти и медленно двигались в толпе горожан. Варвара Кирилловна немного помолчала, потом начала:
— Я хочу вас просить, чтоб вы запретили вашей дочери вести знакомство с моим сыном.
— А вы бы, сударыня, лучше вашему сыну запретили: я и так свою Шаньку в ваш сад не пускаю, — а ваш-то сынок частенько около наших яблонь околачивается.
— Дело не в яблонях, моя милая, — вы должны понимать, что ваша дочь моему сыну не пара.
— Отлично понимаем, сударыня, — мы вашего сына в свой дом и не пустим, а только чего ж он к Шаньке вяжется?
— Уж я не знаю, моя милая, кто к кому вяжется, как вы выражаетесь.
— Да что, сударыня, я вам такая милая сделалась? Будто бы и не было моего желания так уж вам угодить.
— Послушайте, — сказала Варвара Кирилловна, краснея от негодования, — я, наконец, решительно требую, чтоб это безобразие было прекращено.
— Не знаю, про какое такое безобразие изволите говорить, а только что уж очень много у вас форсу, сударыня.
— Как ты смеешь со мной так разговаривать, дерзкая баба! — внезапно вспылила Хмарова. — Да знаешь ли ты…