- Революция? - угрюмо говорил Танкред.- Ну, что же, чем скорее, тем лучше. Мы теперь сильнее, чем в старину Бурбоны: у тех не было пулеметов.
- Да,- сказал Лорена,- народ ещё не opганизован. Восстание потонет в потоках крови,- и затем для нашего поколения этого урока будет совершенно довольно. Второй раз не захотят.
- Нет,- со свирепым выражением на прекрасном, как у гневного демона, лице, сказал Танкред.- надо усмирить их так, чтобы и внуки их это помнили. Знаете, я опять на днях видел ту цыганку. Она сказала мне: иди, иди, Танкред, куда задумал,- дело кровью будет прочно.
- Чьё дело, Танкред? - спросил кто-то чужой, беззвучным, но внятным Танкреду голосом.
Танкред вздрогнул, оглянулся. Никого не было.
- Я стал очень нервен,- сказал он.- Этот дым из вулкана нехорошо на всех нас действует.
В этот же день и в этот же час Афра была у Филиппа Меччио, и слушала его беседу с друзьями.
- Итак,- спросила она,- вы, Меччио, считаете, что народ готов к восстанию?
- Не знаю,- сказал Меччио,- к чему готов народ. События уже не подчиняются нашей воле. Восстание неизбежно, и мы попытаемся победить.
Старый друг и старый противник Меччио, Фернандо Баретта, сказал: