Имогена, рыдая, стала перед ним на колени. Восклицала:
- Убейте меня, милый Мануель! Я не стою того, чтобы жить на этом свете, чтобы смотреть на это солнце. Убейте меня, и потом забудьте, простите мне то горе, которое я вам причинила, и будьте счастливы с другою, более достойною вас.
Тронутый слезами и мольбами бедной Имогены Мануель Парладе поднял ее, нежно обнял и утешал, как мог. Восклицал:
- Бедная Имогена, ты не виновата. Не ты виновата. Я отомщу ему за тебя!
В мрачном отчаянии ушел Мануель Парладе от Имогены. Ему казалось, что жизнь его разбита навеки, что счастие для него невозможно, что гордое имя его предков покрыто неизгладимым позором.
Опять быстро мчал его легкий автомобиль, резкими металлическими вскриками сгоняя с дороги чумазых, черномазых ребятишек и возвращающихся с работ грубо-крикливых, неприят-но-хохочущих женщин и девушек в белых грязных одеждах. Быстро-проносившиеся мимо, полуприкрытые пепельно-золотистою дымкою виды широких морских прибрежий казались Мануелю Парладе страшными картинами страны отверженной и проклятой. В безумном благоухании роз кружилась его голова, и тоскою сжималось сердце. В шуме волн и в шелесте листвы слышались ему слова укора и проклятий. Яркая лазурь небес, облеченная в золотистый багрянец, распростирала над ним трепещущую, пламенеющую ярость.
Гневная, торопливая решимость умереть быстро созрела в Мануеле Парладе. Пусть злое солнце совершает свой ликующий в небесах путь, сея на землю жгучие соблазны, и распаляя кровь невинных, глупых девочек,- Мануель Парладе уже не выйдет навстречу его смеющимся лучам!
Он написал несколько писем родным и друзьям, и уже готов был умереть. Уже последние, предсмертные мысли бросили на его душу торжественный свет великого успокоения. Не прощая жизни, и не досадуя на нее, уже чувствовал он холод в своей душе, и покой, и в последний раз, прощаясь, смотрел, как чужой, на привычную обстановку кабинета, не жалея любимых с детства вещей.
Но его мрачный вид, и его суровое молчание заставили домашних опасаться, что, потрясен-ный изменою невесты, он лишит себя жизни,- и за Мануелем следили. Навязчивые и милые, домашние враги, всегда мешающие гордым намерениям!
Графиня Изабелла Альбани, старшая сестра Мануеля Парладе, вошла в его кабинет в то время, когда он заряжал свой револьвер.