- Путь сурового и прекрасного воспитания один,- сказала Афра,- в простодушной телесной наготе.
- В моем Лакониуме,- говорила Ортруда,- мальчики и девочки будут жить вместе, всегда нагие, как первые люди в раю. Кардинал жестоко упрекал меня за это.
Афра улыбнулась презрительно, и сказала:
- Он не может и не хочет понять, что земной рай не в прошлом, а в будущем человечества. Нагие отроки и девы будут невинны и простодушны, как первые люди в раю, и нагота их будет целомудренна.
- Рай - сад, насажденный людьми,- тихо сказала королева Ортруда.
Солнце коснулось мглистой черты горизонта. Багровым и унылым стал его догорающий свет, и грустные наводил мысли. Королева Ортруда призадумалась. Спросила:
- Афра, а что мы скажем, если в их душах зажжется страстность? И если сладострастие затлеется в их крови?
- Разве это страшно? - сказала Афра.- Я верю в целительные силы природы. Пусть сладострастие и похоть зажгутся, когда придет жестокая, страстная пора. В жестокости истощи-тся сладострастие, суровое станет радостным, и, истощаясь в жестокости, само себя умертвит сладострастие. Разум человечества, вечно ведущий его вперед сквозь мрак и облак дымный к незакатному свету Истины, верховный Разум, которому мы поклоняемся и служим, светозарный и благостный, говорит нам,- и не ложно его слово, что экстазы пламенные есть и будут для очищений человека.
Опять обрадованная, слушала Афру королева Ортруда, и опять милая в ее душе зажглась мечта, и радостная.
- Как прекрасен Астольф! - мечтательно сказала королева Ортруда.