Вдруг исчезла Альдонса, словно растаяла, словно и не было ее. И только оставила в душе Астольфа странную тоску.
Дивясь и тоскуя, возвращался Астольф домой. Он думал:
"Приходила за мною, звала меня. Образ грубого бытия показала мне, чтобы я понял, что жить не надо.
Да,- думал Астольф,- надо любить, мечтать, творить,- а жить на этой земле не надо".
Вся жизнь Астольфа стала теперь одним предсмертным томлением.
Такая милая, радостная жизнь,- неужели отвергнуть ее? Такая прекрасная земля,- неужели оставить ее? Легкий, такой сладостный воздух земной жизни,неужели перестать дышать им?
Наконец Астольф решился умереть. Он думал тоскуя:
"Умру самовольно, но не так, как умер Карл Реймерс. Никто не узнает, что я сам себя умертвил,- и не упрекнут за мою смерть жестокие, злые люди милую мою, хоть и неверную Ортруду".
Был вечер, королева Ортруда ждала Астольфа,- и не дождалась.
Неясно тоскуя и томясь, Ортруда тихою тенью блуждала из комнаты в комнату. На столе у ее постели, увидела она, белело что-то, выдаваясь углом из-под книги. Ортруда подошла. Это было письмо.