Аглая за обедом долго издевалась над мужем. Ушла к себе.
Он робко прошел в свой кабинет - такой теперь для него огромный вскарабкался на диван, приник к уголку, заплакал.
Тягостное недоумение томило его.
Почему именно на него обрушилось такое несчастье? Ужасное, неслыханное.
Какое легкомыслие!
Он всхлипывал и шептал отчаянно:
- Зачем, зачем я это сделал?
Вдруг услышал в передней знакомые голоса. Задрожал от страха. На цыпочках прокрался к умывальнику - не заметили бы заплаканных глаз. И умыться-то было трудно - пришлось подставлять стул.
Уже гости входили в залу. Саранин встретил их. Раскланивался и пищал что-то неразборчивое. Аглаин отец тупо смотрел на него вытаращенными глазами. Большой, толстый, с бычьею шеею и красным лицом. Аглая в него.
Постояв перед зятем, широко расставив ноги, он осмотрелся осторожно, бережно взял руку Саранина, принагнулся и сказал, понижая голос: