Армянин подошел к нему, сказал:

- Душа моя, чего ты ищешь по ночам? Шел бы спать, или к красавицам. Хочешь провожу!

- Нет, мне и моей красавицы слишком довольно,- сказал Саранин.

И доверчиво поведал армянину свое горе.

Армянин оскалил зубы, заржал.

- Жена большая, муж маленький,- целовать, лестницу ставь. Вай, нехорошо!

- Что уж тут хорошего!

- Иди за мной, помогу хорошему человеку.

Долго шли они по тихим коридорообразным улицам, армянин впереди, Саранин сзади.

От фонаря до фонаря странное превращение совершалось с армянином. В темноте он вырастал, и, чем дальше отходил от фонаря, тем громаднее становился. Иногда казалось, что острый верх его шапки поднимался выше домов, в облачное небо. Потом, подходя к свету, он становился меньше, и у фонаря принимал прежние размеры, и казался простым и обыкновенным халатником-торгашом. И, странное дело, Саранина не удивляло это .явление. Он был настроен так доверчиво, что и самые яркие чудеса арабских сказок показались ему привычными, как и скучные переживания серенькой обычности.