VII
Вспоминала теперь эту ночь, и эту обиду, и опять стыдною болью заныло сердце. Такою болью, что словно разлилась боль по всему телу, по всему вдруг закрасневшемуся телу, и вдруг ударила по нерву болевшего на днях зуба, который собиралась, да так и не успела запломбировать.
Ташев участливо глянул на ее вдруг исказившееся болью лицо.
- Что с вами? - спросил он, нагибаясь к ней и обдавая ее легким ароматом вина.
- Зуб разболелся, - сказала она.
И брызнули жалкие, мелкие слезы. Невольно. Лепетала:
- Ничего. Это сейчас пройдет.
Что-то говорил Ташев, - едва слышала сквозь багровый туман, кружащий голову, едва понимала, что слышала.
- Возьмите воды, пополощите зубы.
Едва сознавала, что, повинуясь ему, идет куда-то, и он поддерживает ее ласково и бережно под локоть левой руки. Перед самыми глазами заколебались багрово-тяжелые складки портьеры.