Зоя посмотрела на него внимательно и нежно, и голос ее был сладок и звонок, когда она говорила:
— На могилах цветут розы, над гробами возникает любовь. Мать земля сырая любит нас и тогда, когда мы цветем, и тогда, когда мы отцветаем. Она радуется и славит Бога каждый раз, когда рождается человек.
В середине декабря однажды Ельницкий пришел к Зое вечером. Горели лампы, было тихо. Он прошел в складочную. Зои было не видно. Он проходил мимо гробов, чтобы сесть у печки, погреться, подождать, — в передней ему оказали, что Зоя дома. Взор его дотоле невнимательный, вдруг остановился на одном гробу, стоявшем на скамейке: там он увидел Зою, вздрогнул и остановился.
Девушка спала, лежа прямо на досках; ее голова покоилась на сложенных руках; губы нежно улыбались, и дыхание было безмятежно-ровное.
Ельницкий тихо позвал:
— Зоя!
Девушка открыла глаза.
— А, это — ты, — оказала она, приподнимаясь. — Сегодня я очень устала. А если очень устанешь, то всего слаще отдыхать на голых досках.
— Выходи, — сказал он хмуро.
Взял ее за плечи, и потянул к себе. Она легко и ловко спрыгнула на пол.