Снимает покров со статуи — и видно изображение Протесилая, дивно изваянное из воска и раскрашенное искусно. Лаодамия молча смотрит. Заплакала.
Лисипп. Лаодамия, ты плачешь?
Лаодамия. Как страшно! Точно живой.
Лисипп. Страшно! Как странно!
Лаодамия. Если он так похож, — о Лисипп, что же он не молвит слова? А если он заговорит?
Лисипп. Оставлю тебе твоего Протесилая, а сам уйду. Утешься, царица, смотри на милые черты.
Лисипп уходит.
Лаодамия. Увы, слабые руки человека, бессильное искусство земного творца! Этот воск — милый дар, так страшно похожий на моего Протесилая. Но у моего Протесилая сладкая речь, — ты, милый кумир, молчишь. У моего Протесилая пламенный взор, а ты, милый кумир, глядишь и не видишь. Не видишь, не слышишь. А может быть! О безумная надежда! Умолить, умолить незримого бога ты, милый кумир, помоги мне. Или я безумна? Или благим ко мне демоном внушена мне надежда, и неложные чары в тебе, о милый дар мудрых пчел?
Входит Афродита в образе старухи. Лаодамия принимает ее за Ниссу.
Лаодамия. Подойди ко мне, посмотри на этот милый кумир.