Передонов. Всякий вздор мелют. Говорят, будто я и гимназистам гадости рассказываю. А это вздор. Конечно, иногда расскажешь на уроке что-нибудь смешное, чтобы оживить. У вас у самого сын гимназист. Ведь он вам ничего такого про меня не рассказывал?
Скучаев. Это точно, ничего такого не было. А впрочем, ведь они, мальчики, прехитрый народ, — чего не надо, того и не скажут. Оно, конечно, мой еще мал, сболтнул бы по глупости, — однако ничего такого не сказывал.
Передонов. Ну, а в старших классах они сами все знают. Да я и там худых слов не говорю.
Скучаев. Уж это такое дело. Известно — гимназия — не базарная площадь…
Передонов. Ау нас уж такой народ — того наблекочут, чего и не было. Так вот я к вам обращаюсь, — вы городской голова. И еще про меня худо говорят, что я с Варварой живу. Говорят, что она мне не сестра, а любовница. А она мне ей-богу сестра, только дальняя, четвероюродная. На таких можно венчаться. Я с нею и повенчаюсь.
Скучаев. Так-с, так-с, конечно. А впрочем, венец — делу конец.
Передонов. А раньше нельзя было. У меня важные причины были. А я бы давно повенчался. Уж вы мне поверьте.
Скучаев. Я вам верю. Если так, то это действительно другой разговор. А то, признаться сказать, сомнительно было, как это вы с вашей, с позволения сказать, подругой не венчавшись живете. Оно сомнительно, знаете, потому, — ребятенки — острый народ: они перенимают, если что худое. Доброму их трудно научить, а худое само. Так оно, точно, сомнительно было. А впрочем, кому какое дело, — я так об этом сужу. А что вы ко мне обращаетесь, так это мне лестно, потому что мы хоть и лыком шиты, дальше уездного училища свету не видали, ну, а все-таки почтен доверием общества, третий срок головой хожу, так мое слово у господ горожан чего-нибудь да стоит.
Передонов. Вы — городской голова, так вы можете сказать, что все это вздор.
Скучаев. То есть это насчет чего же?