Передонов. Врешь. Ты бараном оборачивался. Думал, не узнаю.
Володин. Ардальон Борисыч, посудите сами, как же я мог барашком оборачиваться? А куда же мой костюмчик и моя тросточка девались? Это, может быть, на вашей родине бараны в котелках изволят прогуливаться, — а я таких барашков никогда не изволил видеть.
Передонов. Чего злоумышляешь? Много ли тебе надо? Слушай, Павлуша, — если ты не станешь мне вредить, то я тебе буду леденцов покупать по фунту в неделю, самый первый сорт, — соси себе за мое здоровье.
Володин. Я, Ардальон Борисыч, вам вредить не согласен, а только мне леденцов не надо, потому как я их не люблю.
Варвара. Полно тебе петрушку валять, Ардальон Борисыч. Чем он тебе может навредить?
Передонов. Напакостить всякий дурак может.
Володин. Если вы, Ардальон Борисыч, так обо мне понимаете, то одно только могу сказать: благодарю покорно. Если вы обо мне так, то что я после этого должен делать? Как это я должен понимать, в каком смысле?
Передонов. Выпей водки, Павлушка, и мне налей.
Володин, молча, храня обиженный вид, принимается наливать водку из графина в рюмки.
Недотыкомка кружит около стола и хохочет.