Варвара (нагло подбочась). Ну, уж это, ах, оставьте. Уж теперь хоть на площади публикуй — венец с головы не свалится.
Грушина. Ничего не оставьте! Такого нет закона — обманом венчать. Если Ардальон Борисыч все дело по начальству пустит, до сената, то и разведут. Будьте даже очень спокойны.
Варвара. Да чего злитесь?.. Достану вам письмо. Нечего бояться, — я вас не выдам. Разве я такая скотина? Душа-то и у меня есть.
Грушина. Ну, какая там душа. Что у пса, что у человека — один пар, а души нет. Пока жил, пока и был.
Варвара. Он письмо всегда при себе носит, в бумажнике, а ночью бумажник под подушку прячет. Да уж я позабочусь, чтобы он сегодня хорошенько выпил. Заснет, — я вытащу. Скажу, коли хватится, что сам потерял.
Грушина. Так я завтра зайду. Уж вы непременно мне его завтра отдайте. Я больше ни одного дня ждать не стану. Уж вы сами понимаете, голубушка Варвара Дмитриевна, что если письмо останется у него, так мне большая неприятность может быть. И то на меня исправник злится, зачем гадаю. Ну, до свидания, голубушка Варвара Дмитриевна.
Варвара. Приходите завтра, — уж получите письмо. (Уходит, провожая Грушину.)
Из передней слышны голоса вновь пришедших. Передонов приоткрывает дверь из передней и заглядывает в комнату. На его лице тупой ужас, ему кажется, что кто-то очень быстро пробежал по комнате и спрятался за шкафом.
Передонов (бормочет). Соглядатай. (Захлопывает дверь.)
Сцена некоторое время пуста. Дверь опять слегка приоткрывается, — Передонов приник глазом к узкой щели. Комната темнеет. Недотыкомка юлит. Едва видны смутные фигуры. Они шепчутся.