Михаил. А еще твои босые ножки. Они такие загорелые и такие тонкие, как у лесной царевны, летающей по воздуху на легких, легких крыльях. А когда она идет по земле, былинки и песчинки приникают к ее ногам, и целуют ее босые ноги, и шепчут ей с кроткою, нежною любовью: ты — наша, ты — земная, но когда ты с нами, земля наша превращается в земной рай, невинный и счастливый.
Катя улыбается мечтательно и весело. Михаил тихо привлекает ее к себе. Они целуются долго и нежно.
Михаил (спрашивает). А ты, Катя, что во мне любишь?
Катя (отвечает весело). Я? Что люблю? Вот придумал. Да я все люблю.
Михаил. А что-нибудь особенно любишь?
Катя (улыбаясь). Люблю.
Михаил. А что?
Катя. А вот то. Это самое.
Михаил. Ну, скажи, не шали.
Катя (смотрит на Михаила внимательно и говорит серьезно). Я люблю в тебе то, что ты — такой серьезный. И у тебя этот вихор упрямый такой милый. Ни за что его не пригладишь. Ты — серьезный и забавный такой.