Гр. Ростов. Да, порох… В меня пошла… И какой голос: хоть и моя дочь, а я правду скажу: певица будет, Саломони вторая. Мы взяли итальянца ее учить.
Карагина. Не рано ли? Говорят, вредно для голоса учиться в эту пору.
Гр. Ростов. О, нет, какой рано… Как же наши матери выходили в двенадцать-тринадцать лет замуж?
Гр. Ростова (тихо улыбаясь, глядя на мать Бориса). Уж она и теперь влюблена в Бориса… Каково? Ну, вот видите, держи я ее строго, запрещай я ей… Бог знает, что бы они делали потихоньку, а теперь я знаю каждое ее слово. Она сама вечером прибежит и все мне расскажет. Может быть, я балую ее, но, право, это, кажется, лучше. Я старшую держала строго.
Вера (улыбаясь). Да, меня совсем иначе воспитывали.
Карагина. Всегда со старшими детьми мудрят, хотят сделать что-нибудь необыкновенное.
Гр. Ростова. Что греха таить, ma chére? Графинюшка мудрила с Верой. Ну да что ж, все-таки славная вышла.
Карагина и Жюли встали, зашумели платьями; опять перебивая один другой, послышались оживленные голоса: «Я так рада…», «Здоровье мама…», «И графиня Апраксина…»
Гр. Ростов (провожая гостью). Очень, очень вам благодарен за себя и за своих племянниц, mа chere. Смотрите же, приезжайте обедать. Вы меня обидите, ma chére. Душевно прошу вас от всего семейства, ma chére!
Карагина. Приедем непременно.