Человек земли. Милая, милая, успокойся! Тебе одной на земле я верю. Ты для меня — единственная и последняя.
Она. Верь и ты мне, верь, дорогой мой! Я люблю его, люблю тебя, душа моя разрывается. О, что же делать нам с любовью нашею? Душа моя умирает! Я не могу, не могу!
Человек земли. Милая, не плачь так, не плачь. Кто дал нам душу, тот дал нам и любовь.
Она. А что мы делаем с любовью, что делаем! Сколько горя, сколько крови!
Человек земли. Любовь поможет нам пережить.
Она. Люблю тебя, люблю в жизни и в смерти. Но эти призраки, эти мертвые! Сердце мое разрывается. (Падает в изнеможении и рыдает.)
Человек земли. Плачь, если ты можешь плакать. А вот у меня и слез нет.
Она поднимается, вдруг спокойная. Смотрит на него, и в глазах ее ожидание.
Человек земли. Тяжелая колесница счастия! С нее прогнал я женщину, которая казалась мне такою же пустою и легкомысленною, как и многие другие, — и колеса моей колесницы раздавили ее грудь. Может быть, я слишком неосторожно сбросил ее. Но вот она мертва, и на лице моем брызги ее крови.
Она (спокойно). Что же ты хочешь делать?