Марья Дмитриевна. О чем вы там шумите? На кого ты горячишься? Верно, думаешь, что тут французы перед тобой?
Полковник (улыбаясь). Я правду говорю.
Гр. Ростов. Все о войне. Ведь у меня сын идет, Марья Дмитриевна, сын идет.
Марья Дмитриевна. А у меня четыре сына в армии, а я не тужу. На все воля Божья: и на печи лежа умрешь, и в сраженье Бог помилует.
Гр. Ростов. Это так.
Марья Дмитриевна (подала руку графу). Ну что ж, к столу, чай, пора?
Впереди пошел граф с Марьей Дмитриевной; потом графиня, которую повел гусарский полковник. Княгиня Друбецкая с Шиншиным. Другие почетные гости с дамами. Улыбающаяся Жюли пошла с Николаем к столу. За ними шли еще другие пары, и сзади всех, по одиночке, — дети, гувернеры и гувернантки. Официанты зашевелились, стулья загремели, на хорах заиграла музыка.
Занавес.
Картина третья
Столовая в деревенском доме старого князя Николая Болконского. Из-за затворенных дверей слышались во двадцати раз повторяемые трудные пассажи Дюссековой сонаты. Вошел князь Андрей с женой. Седой Тихон, в парике, высунувшись из двери официантской, шепотом доложил, что князь еще почивает, и торопливо затворил дверь. Князь Андрей посмотрел на часы.